— Мне кажется, все происходит циклично.
— То есть?
— Ну, цикл начинается с секса. В двадцатых годах все тоже с ума сходили по сексу. Вероятно, все происходит по циклам. Вот смотри: двадцатые, тридцатые, сороковые, пятидесятые — секс, затишье, война, затишье. Шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые, девяностые — секс, затишье, война, затишье.

Ну вот, это поможет сбалансировать твою чакру. Что касается почты Ириды, то это древний вид связи. Ею пользовались греки. Римляне не переняли этот метод – они всегда полагались на свою систему дорог, на гигантских орлов и еще на всякие штуки. Но тем не менее…

– Спасибо, Хейзел, – сказал он. – А что именно означает то, что ты поручилась за ме-ня?
– Что я гарантирую твое хорошее поведение, – объяснила Хейзел. – Я буду обучать те-бя правилам, отвечать на твои вопросы, следить, чтобы ты не опозорил легион.
– А… если я сделаю что-нибудь не так?
– То меня убьют вместе с тобой. Проголодался? Пойдем есть.

Стоя на сцене, я чувствовал себя голым и беззащитным, большой, неподвижной, прекрасно освещенной живой мишенью; руки у меня потели, мысли путались, я едва справлялся с гитарой.
Втайне от остальной группы я начал надевать перед концертом бронежилет. Теперь я чувствовал себя поспокойнее, хотя и сгорал от стыда.

– А это, вероятно, храм Зевса… то есть Юпитера? Мы туда направляемся?
– Да, – нетерпеливо сказала Хейзел. – Там занимается пророчествами Октавиан. Храм Юпитера Оптима Максима.
Перси задумался, но латинские слова перевелись сами:
– Юпитера… лучшего и величайшего?
– Именно.
– А какой титул у Нептуна? – поинтересовался Перси. – Прохладнейший и ужаснейший?

– Имейте в виду, что Иисус существовал.
– Видите ли, профессор, – принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, – мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.
– А не надо никаких точек зрения! – ответил странный профессор, – просто он существовал, и больше ничего.

Это закон природы. Когда человек стареет, к нему перестают ходить в гости.

Иногда мне кажется, что люди могут помещать мысли мне в голову или, наоборот, забирать.

Нам не приходило в голову ее жалеть. Бывают судьбы и хуже.

– Волшебное место – Белое море, – наставительно говорил я ему, вернувшемуся и уже чуть менее пожилому, – чего здесь ни пожелаешь – сразу исполняется…

Она должна была чувствовать и, несомненно, чувствовала, хотя, пожалуй, не решилась бы сама себе в этом признаться, что ее маменька — пристрастная, неразумная родительница, копуша, неряха, не учит и не держит в узде своих детей, дом ее дурно поставлен и лишен какого бы то ни было уюта, и не нашлось у ней для старшей дочери ни расположения, ни разговора, ни любви, ни любопытства эту дочь узнать, ни желания приобрести ее дружбу, ни стремления к ее обществу, что могло бы приглушить горькие Фаннины чувства.

Язык ведь – штука страшно косная, консервативная, и всякий всегда тащит за собой целый воз архивов, и терпеть не может новшеств купно с обновлениями.

Наша страна стремится к величайшей справедливости, в конечном счете к тому, чтобы жизнь для людей стала сплошным расцветом. Вы понимаете, конечно, расцвет всех его физических и духовных сил, расцвет культуры, вот этой самой поэзии, техники.

...меня не так легко угробить, и я еще буду жить и бузотерить хотя бы назло арифметическим расчетам ученых эскулапов.

Давно уже прошло то время, когда я кулаками работал больше, чем головой.

...он мог бы прожить еще двадцать лет, если бы не уехал в этот мерзкий Париж, где они все время устраивают революции.

«– Астра…
Ага, я в курсе, как меня зовут. И мне пофиг!»

«Подумать только! Меня наняли на работу ради улыбки! Целыми днями ходить по замку и изображать радость за две тысячи долларов в месяц! Кому рассказать — не поверят или вообще к психиатру отправят.»

Начальство, как и все мы, озабочено конспирацией.

Любя совершенство, ты уничтожаешь несовершенное. Вымарывание за вымарыванием — ты уничтожил текст. Всё ведь несовершенно. Если любишь совершенство, не уставай совершенствоваться.

Дети! Вы любите их не как свою кровь, а как свою победу. Это победа надо мной, над моей молодостью, над моей красотой, над моим обаянием, над моим успехом...

— Знаешь, кто любит, тот пускается на хитрости,...

— Кровь для вас дешевле вина,...

...нам такое удовольствие доставляли первые наши грехи, так это потому, что у нас еще были угрызения совести, которые украшали их, придавали им остроту и смак, — а теперь…

Вечно борясь с самим собой, теряя надежды перед лицом нагрянувших бед и спасаясь от бед надеждами на будущее, человек во всех своих поступках проявляет свойственные ему непоследовательность и слабость.

Но ведь нельзя же было совсем молчать, ведь нельзя же было не говорить вовсе!

Гордые особенно хороши, когда… ну, когда уж не сомневаешься в своем над ними могуществе,...

Если человек уверен, что мог бы переплыть океан в бельевом тазике, но не готов прямо сейчас встать со стула и вымыть сковороду, в которой уже двое суток гниет куриный жир, значит у него что-то не то с реальной оценкой своих возможностей.

"Ты псих!" Предложение простое, по интонации восклицательное. Двусоставное, нераспространенное, составное именное сказуемое. Глагол ‹‹есть››  подразумевается, но отсутствует. Стилистически окрашено, но окрашено куце, вяленько так без изобретательности, без полета... - мгновенно отозвался Даня. - А вообще, то же самое, про психа говорила мне бабушка, когда я учил Вергилия по латыни, а нам звонила учительница и жаловалась, что я отказываюсь писать сочинение по "Муму››.

Конечная, ясная функция человека — работать, созидать, и не только себе одному на пользу, — это и есть человек.

Смолоду кажется, что тебя хватит на тысячу жизней, а на самом-то деле дай бог одну прожить.

Я: Ты хоть сама поняла что сказала?
ОНА: Я не обязана понимать что говорю! Я женщина! Каждая моя вторая мысль гениальна, но при этом я совершенно не осознаю ее смысла!

Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи - и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею - и оказаться способным на поступок Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство - истинному желанию, они бессильны.

Образы были так жутки, что включилась защита сознания. Человек боится не страха вообще, не мирового зла, а маленького локального ужаса, вроде мухи, ползущей по открытому глазу мертвеца. Тут же все было слишком глобально, и сознание сумело справиться.

Когда я спросила, почему она столько сделала, чтобы помочь мужчине, который причинил ей столько боли, Джейн ответила просто: "Он был их отцом".

У зверей лишь лучшие из лучших оставляют потомство, не давая выродиться породе; и у людей право длить свой род тоже добывается одним лишь оружием.

...она не предвидела, насколько глубоко заложен в человеке разрушительный инстинкт, что горе будет настолько сильно, что она станет стенать и сетовать, что Генри жив, а Сэнди умер.

...физическое унижение истаяло, не унизив, а последующие минуты сами собой выявили теперь — кто есть кто.

Если бы можно было отмотать время вспять! У каждого человека, даже у самого скверного, даже у палача, наверняка бывали в жизни светлые минуты. Когда он гладил собаку, смеялся или кому-то помогал. Если бы можно было вернуть его назад и зафиксировать в этом состоянии для вечности! Но - и эта мысль меня разрывает - вечностью фиксируется только последнее состояние. Прошлое в зачет не идет.

— Болтливость от дьявола, — сказал Баратаев. — Дьявол словоохотлив.

В революции все антиэстетично: бой без знамен и без кавалерийских атак; вожди без шпаг и мундиров; грязная толпа без дисциплины, а особенно разливное море слова — и какого скверного, бесстыдного слова: я революционных газет просто не могу читать; каждая их страница мне представляется переложением Руссо, написанным малограмотной горничной…

Любовь к себе и принятие себя не имеют ничего общего с самовлюбленностью и эгоизмом. Такая любовь к себе бескорыстна.

Жизнь – это не владение, а бытие. Вы можете окружить себя всем, что только можно купить за деньги, и все же остаться несчастным в человеческом смысле слова.

Даже те, кто считает, что ничего не может, способны, объединив силы и работая вместе, добиться перемен.