Убирать на пути препятствия — такое же безумство, как уничтожать бриллианты, пожалев тех, у кого их не будет,...

...я любил войну, мир с ней так ощутимо сладок.

От "Совсем" до "уже" долго ехать на уже

В таких обстоятельствах минуты стоят часов. Все зависит от быстроты решений.

...вы желали иметь детей потому, что они давали вам спокойствие, пока я вынашивала их под сердцеи. Ваша любовь к ним родилась из отвращения ко мне, из гадких подозрений, которые покидали вас во время моей беременности, из той радости, которую вы испытывали, видя, что мой стан полнеет.

Поступок, сам по себе достойный порицания, часто становится даже похвальным благодаря цели, которая его внушила.

— Дорогая моя, на свете вечной любви не бывает, — начал он. — Люди сходятся, а затем расстаются.

...если мальчик не склонен думать об окружающих, то он перебарщивает.

Ты не знаешь подробностей, но это к лучшему: пусть твое незнание станет залогом твоей осторожности...

...неразумно приниматься за какое-нибудь дело, прежде чем не высчитаешь его издержки и прежде чем не рассудишь, по силам ли оно тебе.

все плохое лучше сказать сразу. И вину лучше взять на себя. Людей чаще злит не сам проступок, а попытки оправдаться.

у каждого человека, даже не очень начитанного, даже очень простого, в сердце есть четкий радар, распознающий ложь и отношение. Он может сработать не сразу, а отсроченно, допустим на другой день, когда будешь проигрывать ситуацию в памяти, но сработает обязательно. И тогда ты потеряешь разом все.

Заклинание летит две секунды, сглаз  -  три секунды, а кулак  -  три удара в секунду!

Равноправие мужчин и женщин унижает не мужчин, а женщин.

Женщины делятся на две группы: первая нуждается в контроле, вторая изо всех сил пытается доказать, что в контроле не нуждается.

Человек - странное существо. Он постоянно просчитывает других людей. Что кому сказать, о чем умолчать Один текст произносит вслух, другой про себя. Часто ему и нечего как будто скрывать, и мыслей никаких задних нет, а все равно коррекция продолжается. И мне это жутко не нравится. Я хочу быть цельным и единым, без этого вонючего суфлера в душе.

- Боевые ведьмы Белдо обнаглели! Хорошо бы объединиться с вендами и устроить им день стоматолога! - сказал Ул.
   - Ведьмы сильнее вендов, - заявил Афанасий.
Меркурий, чинивший старое седло, отложил шило.
   - Все сильнее. Вендов. Но венды бьют всех. Не только шаманщиков, - сказал Меркурий.

Если бы миллион обезьян трясли этот ящик миллион лет, вещи в нем, возможно, соединились бы в радиоприемник.

Если жизнь – это сон, тогда смерть должна быть пробуждением.

Нет в сущем тайны глубже, величавее, кошмарней, чем тайна божественности.

...если ты действительно хочешь сохранить своих бывших в качестве друзей – и даже если не хочешь, но предпочитаешь не быть абсолютной сукой при разрыве, – существует один очень специфический навык, которым ты должна овладеть: как разочаровывать человека ненавязчиво, но неуклонно.

...хмель мечтаний ему больше не нужен, мечты усыпляют, обессиливают, его теперь опьяняет мощь, и он ей хозяин.

— Меня создали утешать мужчин и не позволяют забыть об этом.

...Черчилль бессовестным образом устраивает из жизни некое представление.

Планы, мысли, стремления людей, стоящих у власти, вызывают разные, большей частью враждебные чувства. Но самое существование этих мыслей, планов, целей обычно не вызывает сомнения.

Травма может оказаться слишком сильной, чтобы делиться ею.

Исцеление – это работа, а не пассивное ожидание.

Человек – это некое единство мысли и плоти, воздействующее на других людей и преобразующее мир.

– Держать при себе с таким упрямством жену предателя – это значит одобрять его самого.

Нина подумала, что хотела бы жить именно в таком доме - спускаться "на работу" и подниматься "домой" и не стоять в душном метро, прижатой к дверям, не слушать шум в собственных ушах от духоты, не задыхаться от чужих запахов, не чувствовать чужое дыхание. Не заниматься делом, которое не приносит тебе ни радости, ни удовлетворения. не жить от понедельника до пятницы, не валиться на диван после работы, поскольку нет сил даже чего-то хотеть. Жить в таком доме, торговать пирожными или устроить внизу детскую комнату. Делать то, что хочется - с удовольствием, с отдачей, и засыпать с чувством, что день прожит не зря. Нина в этом стареньком автобусе, где ей было хорошо, вдруг решила, что работу нужно менять, что пройдет еще три, пять, десять таких же бессмысленных лет, а она е заметит. И останется с тем, что есть сейчас, - с квартирой, одиночеством и цветами на подоконнике.

Американцы иногда называют свои шестидесятые «временем пробуждения» от провинциальной догматической дремоты. Мы обычно считали наши шестидесятые временем короткого сладкого сна, за которым началась реальность брежневианы.

Я вырос в социалистическом мире, где нам с самого начала пытались вмонтировать в башки основной лозунг: «Литература принадлежит народу!» Грубая ложь, литература в СССР никогда не принадлежала народу, партия была хозяйкой.

- Любишь одиночество? - спросила она, подпирая руками щёки. - В одиночку путешествуешь, в одиночку ешь, сидишь на занятиях в стороне от всех.
- Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств, - сказал я. - Чтобы в людях лишний раз не разочаровываться.

– Оставь все мысли о побеге. Мы, конечно, оценим твое мужество. Но нам придется тебя убить.
– Спасибо, что предупредила.
Хилла пожала плечами.
– Это минимум того, что я могу сделать. Я верю, что вы пришли с миром. Я верю, что вас прислала Рейна.
– Но помогать нам ты не собираешься.
Царица рассматривала шнурок, сорванный с шеи Перси.
– Это все непросто. У амазонок всегда были непростые отношения с полубогами, в особенности с самцами-полубогами. Мы были на стороне царя Приама в Троянской войне, но Ахилл убил нашу царицу Пентесилею. За много лет до этого Геркулес похитил пояс ца-рицы Ипполиты – тот пояс, который ношу я. Нам потребовалось много веков, чтобы его найти. А задолго до этого, на заре существования народа амазонок, герой Беллерофонт убил нашу первую царицу Отреру.
– Ты имеешь в виду ту даму…
–…которая только что ушла отсюда. Да. Отреру, нашу первую царицу, дочь Ареса.
– Марса?
На лице Хиллы появилось кислое выражение.
– Нет, определенно Ареса. Отрера жила задолго до Рима, в те времена все полубоги были греками. К сожалению, наши воительницы предпочитают старину....

Я бы назвал себя счастливым; и если я иногда порываюсь кого-нибудь поучать, то исключительно из сдержанного волнения, а не из гордости.

– Спасибо… спасибо, Ирида.
Она сжала его руку.
– Не теряй надежды, Фрэнк. Радуги всегда символизируют надежду.
Ирида направилась к подсобке, оставив Фрэнка одного.
– Надежда, – проворчал Фрэнк. – Я бы предпочел несколько хороших куниц.

Единственный мыслящий вид среди всех тварей, обитающих на этой чертовой планете, а что мы делаем? Вернее, что мы стараемся не делать?
Правильно.
Мы вербуемся в армию, мы уходим в монастырь, мы твердо придерживаемся партийной линии, мы верим тому, что написано в старых книжках и в говенных газетах, или тому, что нам говорят из того же говна слепленные политики, и мы все время стараемся не думать, стараемся переложить эту докучную обязанность на кого-нибудь другого — на кого угодно другого. Запишемся в этот орден, подчинимся этому приказу, пусть даже нам приказали пытать и убивать, или поверим самой невероятной, неслыханной чуши, слава богу, что мы-то сами не будем виновны в ошибке.

Не так ли и радость, прекрасная и непостоянная гостья, улетает от нас, и напрасно одинокий звук думает выразить веселье? В собственном эхе слышит уже он грусть и пустыню и дико внемлет ему. Не так ли резвые други бурной и вольной юности, поодиночке, один за другим, теряются по свету и оставляют, наконец, одного старинного брата их? Скучно оставленному! И тяжело и грустно становится сердцу, и нечем помочь ему.

Идей было — не выструить, как в брюхах идущего на нерест косяка, лишь успевай взрезать от жабр до хвоста да расфасовывать по банкам с надписью Caviar по кругу.

...есть разные виды безумия. Некоторые из них поначалу выглядят невинно; они тихонько стучат в дверь и, когда вы пускаете их в дом, они садятся в углу — и начинают расти.

Как можно обладать умом без того, чтобы с помощью своего ума сначала не обзавестись умом?

"Возьми лето в руку, налей лето в бокал — в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток; поднеси его к губам — и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето…"