«Дулут ньюс трибьюн» напечатала на третьей странице фотографию нашего коттеджа с более скромной заметкой. В ней говорилось о «девочке, найденной в лесу». Без имени. В конце концов у нее появится имя. И его узнают все.

Начну с Марлоу Фин. Кто она? Пожалуй, странный вопрос, учитывая, что ее знают во всем мире. Одна из наиболее выдающихся моделей и актрис нашего времени. Однако все мы хотим узнать ее с другой стороны. Возможно ли это? Замешана ли она в трагическом инциденте, который произошел 7 сентября 2020 года?

Он твердо решил, что должен найти отправителя и разом получить ответы на все вопросы. И, составив в уме список подозреваемых, стал по одному отбирать тех, кто мог бы подложить ему письмо.

В суде преступники рассказывали, что они делали с Сучжон. Они отвечали на вопросы, подтверждали, где встретили ее и как издевались — в мельчайших подробностях. Но никто четко не ответил на самый важный вопрос: «Почему?». Все они уходили от ответа, говоря, что не знают.

Сняв пиджак, он услышал какое-то шуршание и обнаружил в кармане бумажный конверт. Открыл его, думая, что кто-то таким образом выразил соболезнования. Но, увидев написанное, превратился в камень. Он не мог ни двигаться, ни дышать. Тело пронзила молния, наэлектризовав каждый нервный пучок в теле. Руки тряслись. Настоящий преступник где-то рядом.

Люди, которые не сталкивались со смертью, никогда не поймут, какую невыносимую боль он испытывал. Она никогда не пройдет. Рана заживет, шрам побледнеет, но след останется на всю жизнь.

Учжин обещал, что приложит все силы, чтобы воплотить в жизнь планы дочери. Но он не смог сдержать обещание. 22 декабря 2014 года, спустя девятьсот тридцать один день после их разговора под звездным небом, Сучжон убили. Ей было шестнадцать. В зимнее солнцестояние, когда самая длинная ночь и самый короткий день. Эта ночь стала самой темной и длинной в жизни Учжина.

Дверь была заперта снаружи. Колька, не сразу осознав масштабов беды, все толкал и толкал ее, теряя время. Наконец сообразив, что происходит, скатился с лестницы, поскользнулся на сырой перекладине и, потеряв равновесие, уронил фонарь. Свет погас…

Муж убитой, профессор Зубов, плотный, видный, но как будто весь сдувшийся, отлепив от лица бескровные пальцы, вцепился в стакан, поднес ко рту, но тут же поставил его обратно: - Н-не могу. Не лезет. - Я понимаю вас, - мягко произнес капитан, - но, к сожалению, нам необходимо задать вам несколько вопросов прямо сейчас.

Колька местами, конечно, ненормальный паренек, но не форменный же идиот, чтобы зарезать и самому вопить, чтобы его же и схватили. Кроме того, он никуда не бежал, а, напротив, поскакал прочь только тогда, когда убедился, что подошла подмога – этого никто не отрицает. И все видели, что он не просто пытался смыться, а преследовал Маркова.

Снизу набирал скорость состав с каким-то ломом, конструкции моста заплясали, как чокнутые, и Колька машинально ухватился за них. Марков тоже взялся обеими руками, но для другого – подтянувшись, как на турнике, он перевалился через балку и полетел вниз.

Ножницы с хлюпаньем вышли из раны, кассирша громко вскрикнула и обмякла… Он ухватил ее за руку, и та провисла как тряпичная. Пальцами принялся стягивать края глубокой раны, весь перемазался в крови, а они расходились, и казалось, что чем больше старался, тем больше расходились.

Он опомнился, замер, снова прислушался – пронесло. Маленькое было зеркальце, тихо разбилось, и потому никто ничего не услышал. Быстро собирая осколки, он изо всех сил старался не смотреть в них еще раз. Выкинул все за окно, потом, трясясь от холода и страха, побежал обратно в комнату. Ему оставалось жить тринадцать часов…

Все кончено. Оба гитлеровца мертвы. Можно отходить к своим. Но путь под огнем врага не близок и крайне опасен. Молодой солдат выглянул из укрытия. При свете ракеты увидел, что один его товарищ лежал неподвижно в неестественной позе. По-видимому, был ранен или убит. Это тот самый, кто подвел его под штрафную роту. Остальных не видно. Скорее всего, они смогли отойти.

Виктор кинулся вперед, прямо сверху на немца. Упал на него и стал давить его голову к земле и с размаху ударил штыком в спину. Острие соскользнуло, уперлось в подсумок на ремне вражеского солдата. Тот попытался выпрямиться и встать. Но Волков не дал ему этого сделать.

Опять кто-то рухнул навзничь рядом с ним, скошенный металлическими осколками. Виктора обрызгало кровью. Он попытался встать, подтянул к себе винтовку, как вдруг где-то впереди загремела длинная очередь скорострельного немецкого пулемета. Рядом с ним неожиданно ожил еще один, начав огрызаться ливнем пуль по атакующим штрафникам.

И тут что-то громко, ударив по барабанным перепонкам, хлопнуло в стороне от него. Кто-то неистово закричал. Рядом с ним несколько штрафников шарахнулись вправо. – На минное поле напоролись! – заорал еще кто-то в стороне.

Он едва не упал, споткнувшись о то, что заметил на земле. Прямо на него пустыми глазницами смотрело обезображенное, обледенелое и припорошенное снегом лицо красноармейца в каске. Рядом лежал второй – на боку, скрючившись и поджав под себя руки и ноги, от чего лица его видно не было. В сторонах от них, справа и слева, немного дальше или ближе, лежали еще трупы.

– Красноармеец Волков по вашему приказанию… – оборвалась его фраза на полуслове, когда перед собой, в полумраке взводной землянки он увидел не только командира своей роты, но еще и комбата, а также незнакомого ему представителя командного состава, знаки различия которого говорили, что он из особого отдела.

Они свернули на лесную дорогу. Мелькали ослепительные в лучах солнца стволы деревьев. Впереди показалось большое здание. Натали вдруг поняла, что никто понятия не имеет о том, где она находится. Ни отец, ни она сама. – Все страдает, боль очищает, – сказала Инес и щелкнула резинкой по запястью. – Все страдает, боль очищает, – в один голос повторили Карл и Моника.

Причина смерти обманчиво проста – гипоксия, удушье. Но дальше написано, что в дыхательных путях не обнаружено ничего, что могло бы вызвать удушье. Только небольшие следы волокон. Воды, впрочем, там тоже не было, поэтому утопление можно исключить. Тем не менее Мильда указывает на следы на легких, как будто прижимались ребра...

Она наклоняется, чтобы вытащить туфлю. Если положить ее на пешеходную дорожку, у родителей будет больше шансов. Но туфля застряла. Она тянет сильнее, пока туфля не оказывается у нее в руке. Только тогда она видит маленькую ступню и ногу, продолжающуюся за трапом.

Адам помахал рукой и отступил на шаг, прежде чем она успела ответить. Последним, что он видел перед тем как дверь закрылась, было грязное зеркало в прихожей. Мелкие продолговатые пятна на стекле. Пять штук, рядом друг с другом. На высоте около метра. Как будто оставленные детскими пальцами.

Я здесь уже давно. Сотни дней, наверное, хотя и знаю, что их прошло всего два. Я устал плакать. Я столько раз спрашивал их, умерли мои мама и папа от рака или нет. Но они не отвечают. Я просто хочу домой. Я сказал им об этом вчера. Столько раз просил отвезти меня к папе и маме, что у меня заболел живот. Больше я просить не могу.

Женщина встала. Натали старалась не смотреть на нее, но что-то заставило ее перевести взгляд с окна на легкую фигуру в белом. Незнакомка протянула ей руку: – Ты не должна меня бояться, Натали, – тихо сказала она. – Я твоя бабушка. Ты действительно совсем не помнишь меня? Все фрагменты пазла сразу встали на места.

– Тихо, и не шевелись! – руки словно сами откручивали пробку, сами поднимали канистру с воняющей жидкостью; она ливанула раз, другой, потом, пробормотав: «Прости», плеснула бензином на испуганно таращащую глаза Милану. – Это бензин! – закричала женщина. – Я подожгу себя и ребенка, если вы не выполните мои условия!

Ханин первый заметил девочку сзади и мгновенно дал сигнал к штурму. Но в момент, когда бойцы снесли дверь, Алиса ударила отчима по затылку; тот присел, развернулся и выбросил вперед руку с ножом. Её подхватили, но было бесполезно что-то делать: захотел бы Пасюков, он бы не ударил более точно, чем случайный выпад – нож вошел в левое подреберье.

Власов еще немного пробежал следом, но безуспешно: подросток мог свернуть за любым домом. Злясь на себя, патрульный вернулся на место; двое парней уже лежали на земле, обхватив руками головы, а третий, на вид самый младший, бился в истерике.

Женщина успела позвонить в службу такси, где Олег был оформлен, но там результат дали неутешительный: водитель перестал выходить на связь, в настоящее время GPS-сигнал отключен, машины не видно.

Марков вылез из машины, руки у него тряслись; он сунул одну в карман и сжал ножик, который всегда носил с собой – с тех пор, как на него напали старшеклассники и отбили почку. Герлецкий тоже выскочил, обежал машину и вскрикнул: мужчине удалось подняться, и он взмахом кулака попал ему по скуле.

Филин сделал вид, что потянулся к двери, и, когда таксист поставил авто на «ручник», прыгнул вперед и захлестнул у него на шее самодельную удавку из капронового шнура. Мужчина схватился руками за шнур, попытался протиснуть пальцы между ним и горлом; Филин надавил.

Через мгновение яд пришел в полное действие, и по всей поверхности кожи дяди Шу пошли огромные волдыри и опухоли, которые взрывались как петарды. Дядя Шу превратился в облако песка, кусок дубины в его руке рассыпался вместе с ним. Половина команды первоклассных игроков была уничтожена.

Кто-то сунул ему в ладонь твердую бумажную карточку размером с кредитку. Инстинктивно поднеся ее к глазам, он увидел только тусклый белый цвет и, наконец, с большим трудом обнаружил две маленькие точки посередине. И все, больше ничего. Он перевернул карту и нашел более содержательную информацию. На том же белом фоне неэстетичным шрифтом были напечатаны четыре черные цифры: 8393

— Форма раны на указательном пальце правой руки покойного соответствует его нижним клыкам, при этом во ротовой полости присутствует кровь, но явных травм там не наблюдается. Судебно-медицинские эксперты полагают, что погибший укусил себя сам. Причина, по которой погибший укусил свой палец, вероятно, в том, что он хотел написать кровью имя убийцы.

Что же касается другого стакана, все еще стоящего на столе и пережившего агонию старик, убийца подумал: пусть он там и останется. Конечно, полиция проверит бы его на присутствие яда. Но это не так важно, все равно результат после вскрытия будет тот же. Он хорошо поймал момент и был уверен, что не оставил отпечатков пальцев, а значит, не было необходимости совершать лишние телодвижения.

Всегда говорят, что всего несколько минут в темноте позволяют глазам привыкнуть к окружающей обстановке. Но в месте, где совершенно нет света, такая идея казалась абсолютно наивной. Я словно провалился в пустоту, и связью с миром стали только пол под ногами, стена под кончиками пальцев, плечо Лабрадора и рука Сундука — но были ли это все еще Лабрадор и Сундук?

— Часто личность убийцы раскрывается из-за того, что кто-то вдруг засмеялся или сделал странное выражение лица. По отношению к мафии, которая таким образом проигрывает игру, не допустив ни одной ошибки, это несправедливо. Поэтому мы изменили правила, чтобы ночью каждый, независимо от того, убит ли он мафией или несправедливо казнен, должен закрыть глаза.

Дейл достал из кармана маску и замер – Вик обследовала свои карманы и поняла, что маску-то она и не захватила. Не привыкла к нравам этого сумасшедшего городка. – Не побрезгуете? – протянул ей Дейл свою маску. – Полли – не суеверие. Она существует. Стоит ей заметить кого-то без маски – и она сразу же бросается к нему и забирает с собой. И да, чума этому несчастному гарантирована. Я не шучу.

Окно на третьем этаже дома было открыто нараспашку, шторы печально развевались на ветру. Учитывая расстояние от дома до тела Стеллы, выпала она из окна не сама – ее кто-то столкнул. – Сволочи, – процедила сквозь зубы Вик, присаживаясь на корточки возле тела Стеллы и закрывая ей глаза. – Ничего, девочка, твари, убившие тебя, от правосудия не уйдут.

Небо утопало в звездах – снежные тучи к утру растащило. Деревья замерли, укутанные в иней, как в серебро. Аллеи Аллонского парка, привычные к дуэлям, были тихи и пустынны. Желтый, мягкий свет газовых фонарей рисовал круги на белоснежном покрывале из снега, которого за ночь прилично нападало. Хорошее утро, и отнюдь не для смерти, а просто хорошее. Хотя, за честь женщины и умереть не грех.

Руки уже застегивали крючки на ботинках. Она констебль, а это значит, что она закон и порядок, несмотря ни на что, даже на бешеную скорость поезда! Грабитель или убийца, проникший в соседнее купе, на такой скорости явно не будет выскакивать из поезда. Он предпочтет другой способ избавления от свидетелей – просто выкинет лер из купе, и все. Значит, надо спешить.

Что ее вырвало из сна, она в первый момент не поняла. Только лежала, прислушиваясь. И вот, звук снова повторился – громкий хлопок, за которым последовали сдавленные крики. Вик резко села на диване, приникла к слуховому окну и прислушалась. Какое-то бормотание, кажется, женский голос читал молитву. Само окошко было закрыто с той стороны – кто-то не поленился и заткнул его тряпками.

Больше Серой долины Вик заинтересовала статья в газете. Очень тревожная статья. Просто невероятно, что редакторы ее пропустили, потому что перспективы вырисовывались страшные. Или никто так больше не считал, кроме Вик? Отец часто говорил, что у нее живое воображение, и она часто видит все в негативном свете. В пример при этом он всегда приводил почему-то Хейга-младшего.

Раненый спортсмен не желал сдаваться без боя, хотя террористы были вооружены. Он был многократный чемпионом страны по борьбе в классическом стиле. Удар кулаком ближайшему арабу был такой силы, а ярость, как известно, утраивает возможности, что выбил захватчику несколько зубов и сломал челюсть. Ошеломленный террорист отлетел к стене.

Убедившись, что лента обычная, Батый стал аккуратно слой за слоем разматывать упаковку. Под ней в прорезиненном мешочке находились несколько брусков очень мощной взрывчатки семтекс чешского производства, детонатор, блок питания и радиоуправляемый взрыватель. Собирал бомбу явно не любитель. Разведчик осторожно упаковал, все как было.

Абу Дауд очень подробно расспрашивал, а по сути, допрашивал выжившего боевика о деталях захвата самолета. Батый едва мог шевелить распухшими и потрескавшимися от жара пустыни губами. Несколько раз он впадал в забытье, но, когда открывал глаза, у его койки терпеливо сидел этот палестинец, и допрос продолжался с того места, где он прервался.

- Сигары продаются не везде, и они более запоминающиеся. - Куратор взял ручку и пририсовал верблюду мужское достоинство. Карлос захихикал, но Данко был невозмутим. - Запомни, Шакал. Мы дадим тебе время закрепиться, показать себя, но потом к тебе придет человек вот с таким похабным рисунком на пачке сигарет. Это будет человек от меня, а это первая часть пароля на опознание.

Кряжистый консул схватился с начальником русского отдела ЦРУ и профессиональным броском грохнул его на асфальт. Мерфи, матерясь по-русски, попытался вырваться, но его взяли на удушающий прием и быстро успокоили. Покровский по-боксерски добивал «соседа», а военный разведчик валял третьего американца.

Он успел заметить, как с лестницы второго этажа на него прыгнул массивный Мэрфи и смог рефлекторно увернуться. Американец со всего размаха влетел в стену. Свалить Калдерона, попытавшегося преградить ему путь к входной двери, было делом одного крепкого удара.

Ты предлагаешь работать нам вместе… — медленно выговорила она. — У нас хотя бы есть много общего. — Это вряд ли. Я охотник на духов, а ты дух. Между нами никогда не будет ничего общего.