Честолюбие имеет свою цену, и этой ценой стала дружба.

притворитесь, что у нас с вами очень мало времени, и объясните мне все простым языком, без лишних эмоций и комментариев.

— Поэты выживали в лагерях, в карцерах, в пыточных камерах. Даже в этой унылой дыре на Ла-Манше живут и работают поэты…

— Можешь назвать меня старомодной, но я считаю: жена, обнаружившая, что ее муж только что заложил семейного имущества на пять тысяч, имеет, черт возьми, право задать кое-какие вопросы и получить ответы.

наука вытесняла магию повсеместно.

люди обычно видят только то, что хотят увидеть

Мы существуем в безмерно малом фокусе бытия. Вот я вижу человека — просто случайного на улице, он уходит, и я понимаю, что мы никогда больше не встретимся. И я ничего не буду знать о его судьбе, а он о моей. И не то чтобы мне хотелось его догнать, но на душе становится тоскливо.

Если ты счастлив — посигналь!

У меня есть близкая к гениальности мысль: внимание является энергетической величиной, солнцем, за которым люди охотятся, как растения за светом. Вот только чем больше попрошайничаешь, тем меньше получаешь. Даже истерики не помогают. Нужно любить самому. Но, блин, легко сказать!!!
Единица изменения внимания — внимомы. Чтобы прокачать младенца и сделать его, допустим, хорошим, добрым, умным человеком, надо 10.000 внимом. Чтобы еще кем-то — 5.000.
Слишком много внимом тоже плохо. Лишние внимомы могут испепелить. Ну как? Нобелевскими премиями просьба не швыряться! Складывайте их в чемоданчик у входа!

– Не надо! Уже поздно!

– Я тебя ненавижу! Ты трус! Отпусти!

– Ненавидеть будешь потом! Сперва выживи! – отвечал он.

Всякая вещь - живая. Надо только суметь разбудить ее душу.

...я пришел к мысли, что с моей стороны будет разумнее ничего не говорить о том, что я был рожден свободным человеком. Это лишь послужило бы причиной дурного обращения со мной и уменьшило бы мои шансы на освобождение.

До обратного поезда оставалось полтора часа. Ирка и Багров жались друг к другу как два мокрых хоббита.

...любое исправление несправедливости, как бы ни было оно мало и запоздало, стоит того, чтобы за него бороться, даже если это выявляет вину другого человека и губит чью-то репутацию.

– Гораздо удобнее в эмоциональном плане считать себя смертельно оскорбленным во Христе, чем бескорыстно служить Христу. Некоторые чувствуют себя праведниками, истинно верующими прихожанами, мстя грешникам за их деяния. И это стоит гораздо дешевле, чем уделять свои время и деньги беднякам.

...людские странности: эксцентричность, неуправляемость и честность, способность смеяться и сожалеть, то есть истинно человеческие качества, – всё это бесконечно важнее, чем любая политическая целесообразность или, скажем, правила поведения в обществе.

Когда есть цель, остается только придумать, как этой цели достичь.

Артемис Фаул обвел вокруг пальца величайших светил медицинской науки, и кое кто из психиатров даже очутился в собственной же клинике с диагнозом «помрачение рассудка».

Выделим миг торжества и перенесем его в самое начало, где он превратится в ослепляющий драгоценный камень в короне, в пикантную закуску, что щекочет читателю язык, в прелюдию к скорому обильному пиру, готовящую чрево к перевариванию яств, кои читателю непривычны в силу бедности его каждодневного рациона.

— бедность всегда скучна.

"Очень хороший - даже гениальный скульптор - максимум может создать статую, которая будет КАК ЖИВАЯ. Но никогда не создаст ничего РАВНОГО ЖИВОМУ. В лучшем случае КАК. Так и любой маг никогда не создаст ничего равного ПРАВДЕ. Более того, максимально зоркий, предельно прозорливый вымысел будет только приближен к ПРАВДЕ."

На ловца и халява бежит.

Я понимаю, что вам пока смешно, но попрошу минутку терпения, - сухо сказал клоун, прикуривая от динамитной шашки

«Смотайся в Афреку на вайну. Никак неуспеваю. Мамзя»

Я часто задавал себе вопрос: а что же такое, собственно, есть «Я», и понимал, что это единственный лучик… даже не лучик – мотылек света, залетевший в темную и забитую всевозможной дрянью каморку моего сознания. Мотылек, который мог впорхнуть только извне, поскольку здесь внутри у него нет никакого логического обоснования. Он тут чужой. Но не улетать он должен, не сбегать, а навести порядок, что для мотылька безумный труд, поскольку ему приходится ворочать лапками неподъемные глыбы.

Многие готовы были пожертвовать жизнью, как своей, так и чужой, лишь бы заполучить то немыслимое богатство, которое сулило это золото.

Я хотела прекратить это, и я не хотела останавливаться. Временами я думала, что я умерла, временами – что наконец-то начала по-настоящему жить и что моя полноценная жизнь продлится ровно столько, сколько будет длиться этот безмолвный танец. В те минуты я ненавидела его, и я его любила.

– Существует множество разновидностей жажды, – заметил Аргон.
– Воистину так. Жажда успеха. Жажда власти. Жажда…

Секрет успешных переговоров состоит в. том, чтобы убедить противника, будто у тебя на руках все козыри. Тем более если этих самых козырей у тебя практически нет.

Мечты о поступлении в вуз рассыпались, но все сильнее росло желание заниматься литературой. В тот момент можно было прославиться, даже написав один-единственный рассказ.

Порт – это настоящая артерия активной нелегальной деятельности. Более пятидесяти процентов контрабанды попадает в страну через этот небольшой, длиной всего в полмили, отрезок побережья.

Самая удивительная вещь в мире, что ничего никому не реально объяснить!

1. Незначительных поступков не существует. Вот ты выдохнул. И во всем мире немного согрелся воздух. Даже на другом конце Вселенной от твоего дыхания что-нибудь со временем изменится.
2. Пока человек не научится наступать на себя — на него будут наступать другие. Пока человек не научится пинать себя — его будут пинать другие. Пока человек не научится видеть проблему в себе — его проблемой будет весь мир.
3. Человек, который легко разочаровывается, легко и предает.

Меф встал и, разминая спину, пошел по двору. Ирка даже знала куда – к турнику, получившемуся из сломанных качелей. Буслаев ходил туда каждый час по привычке вечно где-то подтягиваться и болтаться. Порой Ирка даже представляла Мефа, спящего на ветке головой вниз. Вот и сейчас Ирка слышала, как Буслаев пыхтит на турнике, но не смотрела в ту сторону. Она сидела у будки с закрытыми глазами и думала.

Хаара толкала свою любимую теорию, что некрасивая женщина находится в более выгодном положении, чем красивая, потому что красивой не нужно развиваться. Достаточно отработать два-три жеста, капризно надуть губки, кокетливо поправить челку – и все проблемы решены. Поэтому мозг у красивых женщин находится в состоянии спячки и не развивается. Красоты же обычно на всю жизнь не хватает, поэтому рано или поздно всякая красивая окажется у разбитого корыта.

– Я думаю, что если бы не было здоровых людей, любящих лечиться, исчезло бы три четверти медицинских учреждений. А исчезни вообще все женщины, система потребительской культуры рухнула бы за пять минут.

Он шатнулся к метро, но через пять шагов ощутил, что там успокоиться не сможет. И вообще пребывать в неподвижности для него сейчас невозможно. В общежитие озеленителей Меф возвращаться не желал. Там все напоминало ему о Дафне. Зубная щетка кричала: «Я Дафна!» – «И мы тоже Дафна!» – голосили комнатные тапки. «А я любимая ее юбка! Почему я валяюсь на стуле?» – окликал третий голос.

Главным качеством надсмотрщика является абсолютное бессердечие, грубость и жестокость. Его дело – давать большие урожаи, и, если это исполнено, не имеет значения, ценой каких страданий это оплачено.

В сердце моем угнездилось чувство крайнего отчаяния, наполняя его безнадежностью и сожалением о том, что я не отправился на дно морское вместе с Робертом.

Подумай: о том, что то, что огорчает и мучает тебя, есть только испытание, на котором ты можешь проверить свою духовную силу и укрепить ее.

Он не хотел ничего расспрашивать об Ирке, не хотел знать деталей. Вообще не желал слышать имя "Ирка" из уст Буслаева.

Настоящая вечность начинается, когда человек растворяет свои интересы в других. Тогда жизнь мало-помалу заполняется чужими радостями, которые воспринимаются как собственные. Все радости мира - твои, и все горести мира - твои. Только так, и никак иначе.

Даже дикари понимают, что без законов ни одно общество не может функционировать. Без них наступает анархия, по земле начинает бродить дьявол, подчиняя себе всех без разбора, и сильных, и слабых, – он выпятил губы, – потому что все мы иногда уязвимы.

-Может, я летаю без крыльев? Может, у меня ракетный старт?

Единороги поднимались на очередной холм. Эти звери были чрезвычайно выносливы: несмотря на то что они несли на себе Рену и Лоррина, они бежали вдвое быстрее любой лошади, на какой приходилось ездить Рене. Впрочем, по большей части они не бежали, а шли — быстрым, размашистым шагом. Они могли идти так целый день напролет, ничуть не уставая. Два-три раза в день они останавливались, чтобы попастись, но и то ненадолго.

Упал с самолета — учись летать!

Ответственность — это та же шоколадка. Ее лучше разделить на всех

Внезапно Дафна перестала догонять Депресняка и опустилась на крышу рядом с Буслаевым. Лицо у нее было удивленное. Она обошла Мефодия вокруг и зачем-то потрогала его спину пальцем.

— Чего ты? — спросил Меф.

— Я? — растерялась Дафна. — Да нет, ничего.

— Говори уж. Ты знаешь, я не отстану!

— Я тут посмотрела сверху, и мне показалось — глупость какая! — что у тебя были крылья! Сероватые такие, а потом сразу исчезли.

— Это, наверное, твои отразились в солнечных батареях, — предположил Меф.

Дафна, фыркнув, продолжала недоверчиво разглядывать его. Потом снова забежала ему за спину.

— Надо же! Нет ничего!.. — подтвердила она, придирчиво ощупав буслаевские лопатки. — Почувствуй крылья! Разбуди их!

— Я не понимаю!

— Все ты понимаешь! Ощути каждое движение полета! Представь! Ты можешь, я знаю! Ну!

Буслаев нелепо подпрыгнул и, точно курица, пытающаяся перелететь через забор, ударил по воздуху ладонями.

— И это все? — спросила Дафна разочарованно.

— Может, я летаю без крыльев? Может, у меня ракетный старт? — сказал Меф и начал прыгать, звеня мелочью в карманах.

Жизненные испытания на безоблачное существование я не променяю. Потому что от испытаний я улучшаюсь, а от радостей наглею.